Новости -> Безразмерный Авангард

Безразмерный Авангард

09.07.2003 12:50


Авангард Леонтьев относится к тем актерам, которые удивляют даже собратьев по искусству. "Гарик может сыграть практически все, он уникален и безразмерен!" — сказал о нем Валентин Гафт. Насмерть перепуганный жизнью Хассе в "Трех товарищах" и бомжеватый философ Альфред Дулитл в "Пигмалионе" — таким предстает актер на рижских гастролях "Современника".

– Насколько вам нужен взгляд со стороны и доводилось ли читать о себе нечто нелицеприятное?

– Взгляд со стороны нужен любому актеру. К сожалению, круг людей, к которым можно прислушаться, редеет, уходят учителя. Очень упал уровень театральной критики. Что касается разгромных рецензий… В одном из отзывов на спектакль "Вишневый сад", где я играл Епиходова, прочитал о себе нечто, по тону напомнившее стиль журналистики начала ХХ века: "Как всегда из рук вон плохо играл господин Иванов …" Но я сам этой своей работой был недоволен, так что по существу критика была обоснованной…

– А публика — она всегда права?

– Да. Зал может быть разный, неподготовленный, но где ж взять тепличные условия для артиста? Он должен победить и завоевать любую публику. Самому можно подвергнуться коррекции, а вот зал поменять — задача невыполнимая.

– Для зрителя вы одинаково свободно чувствуете себя в драме, комедии, фарсе. А в каком материале вам все-таки комфортнее?

– Для меня жанр не играет роли, если материл достаточно глубокий и есть настоящий режиссер. Но вообще-то зрительский смех — может, и поверхностный, но безусловный индикатор связи с залом, поэтому актеры любят играть в комедии.

– Рижане видели вас в блестящей постановке Владимира Машкова "№ 13". Не мешал ли молодому режиссеру пиетет, который он к вам испытывает?

– А я не знаю, у него ко мне больше пиетета или у меня к нему! По характеру Машков достаточно персонален и хорошо знает, чего хочет. Он очень жесткий режиссер. А его актерские показы на репетициях точны и убедительны, поэтому хочется сделать так, чтобы он был удовлетворен. И это довольно сложно.

– А вы послушный актер?

– Очень. Я как раз о-очень послушный, дисциплинированный и люблю, когда мною руководят. Потому что не очень умею сам выстроить себе роль — я, может, и могу, но не люблю. У меня было много хороших режиссеров, знающих. И я ориентирован на такой способ существования.

– Вы очень избирательны в выборе ролей и никогда не "мелькаете" на экране. Но вот в телесериале "Пятый угол" сняться согласились — он как раз сейчас идет по РТР…

– Меня мало приглашают в сериалы, но приходилось и отказываться. Когда видишь уровень притязаний авторов сценария, можно все-таки прогнозировать результат. Я не отказываю впрямую, а назначаю гонорар, заведомо зная, что он не будет принят. Согласился на "Пятый угол", потому что меня попросил наш бывший выпускник Сергей Газаров, сам актер великолепный. Я играл у него в спектакле "Ревизор" Бочинского и Добчинского одновременно. Потом Сергей снял фильм, где я тоже играл этот сдвоенный персонаж.

– Вы много работали с Никитой Михалковым, у него даже маститые артисты рвутся сыграть эпизод. Говорят, он умеет создать необыкновенную, чуть ли не семейную обстановку во время съемок?

– Кстати, моя небольшая роль в картине "Несколько дней из жизни Обломова" была в титуле шести главных — так определил режиссер. Если есть возможность сняться у такого режиссера, как Никита Сергеевич, за это стоит браться всегда. Он уделяет эпизодической роли такое же внимание, как и всему остальному. Для него мелочей нет. Михалков — уникальный создатель творческой атмосферы, он это умеет и тем живет. Это, кстати, требует большой менеджерской работы. На съемочной площадке у Никиты Сергеевича музейная тишина: весь технический персонал ходит в тапочках на войлочной подошве, чтобы не издавать никакого шума. Всем, кроме режиссера и актеров, запрещено в голос разговаривать на площадке. Михалков заботится о физической форме актеров — например, Юре Богатыреву и Александру Калягину надо было похудеть, и Михалков с ними каждый вечер играл в футбол. Да и все играли!

– Почему, на ваш взгляд, в России у Михалкова так много недоброжелателей?

– Я считаю, человека надо судить по его доминантам. Творческая доминанта в Михалкове настолько сильна, что мне этого достаточно. Он горит работой и поджигает окружающих — это замечательное качество. Я не склонен копаться в недостатках, если так много достоинств — они определяют личность. Михалков человек увлекающийся, может быть, даже что-то мессианское в его помыслах есть…

– Нужна ли, по-вашему, такая организация, как Союз кинематографистов? Вот кинорежиссер Алексей Герман считает, что не нужна, и он не одинок в своем мнении.

– Думаю, такой союз нужен. Естественно, что он сильно меняется со сменой общественного строя и должен взять на себе такую объединительную функцию, эстетическую. Держать профессиональную планку. Все зависит от того, как он будет функционировать. Герман — очень большой индивидуалист, это не плохо и не хорошо, это так. Он и в творчестве ни на кого не похож. Несмотря на то, что говорят творцы против Союза, я уважительно отношусь ко всем, кто там работает, пытается его сохранить и модернизировать.

– Сейчас в театральных вузах работают разве что альтруисты — преподавание стало почти что общественной нагрузкой. Вот и вы оставили это дело…

– Действительно, в материальном смысле преподавательская работа почти ничего не дает, а только отнимает время, которое можно было бы использовать для серьезного заработка. Тяжелая это работа, и делать ее можно только по любви. Я преподавал 27 лет без перерыва и шел на эту работу с легкостью, с какой, может быть, не шел ни на какую другую. И вот уже третий год не преподаю — скучаю, но и отдыхаю.

– На вступительных экзаменах трудно определить степень дарования абитуриента. Частенько после первого тура отсеивают будущую гордость отечественной сцены и экрана. Но, говорят, у вас — глаз-алмаз…

– Глаз-алмаз — это у Олега Палыча Табакова — он ошибается очень редко. Когда, например, будущая звезда МХАТа Лена Майорова пришла поступать, я испугался ее сиплого голоса и дальневосточного говорка. Для меня это проблемные качества, и когда голосовали, я был нейтрален. Это был первый набор курса, руководимого Табаковым, я был в команде педагогов вместе с Костей Райкиным и Валерием Фокиным. Фокин и Табаков просто за нее ухватились — и не ошиблись.

– В преподавательских кругах вы слыли "злым дядей" — отчисляли студентов безжалостно. Это так?

– Мне говорили: как это, шесть студентов отчислил, ужас! Да я и 60 отчислю, если вижу, что карьера не сложится в силу тех или иных профессиональных причин. Я обязан такого вовремя отодвинуть, ведь несостоятельность в профессии — большая личная драма. Одного замечательного парня особенно горько было отчислять со второго курса, но он пошел в другой театральный вуз и снова стал первокурсником. Я недавно встретил его отца — актера, и он меня поблагодарил. В нашем деле "второгодником" стать не позорно — бывает, человек не успевает развиваться, ему нужно время.

– Легко ли смотреть на ученика, который превзошел своего учителя? И были ли у вас такие случаи?

– Знаете, я иногда себя ловил себя вот на чем: когда ученик востребован больше, чем ты, это заставляет почувствовать боль за свою карьеру. Но вы можете себе представить, что ученик хуже учителя? Зачем тогда преподавать? Он должен быть лучше, это триумф дела, в котором мы оба принимаем участие. Но называть конкретных имен не хочу — я верю в них во всех. Иногда приходится ждать годами, а то и десятилетиями своего часа — человек может и разувериться, и опуститься… Важно не сойти с дистанции.


Источник: Евгения ПОДБЕРЕЗИНА

 

Добавить комментарий

Ваше имя:

Комментарий





© 2011 rtmm.lv